17 мая 1974 года в Токио состоялась историческая встреча, которая практически не освещалась в средствах массовой информации, но стала знаковой для истории мирового бизнеса. Местом проведения беседы стал девятый этаж здания Императорского театра (帝劇ビル) в районе Маруноути (丸の内), где располагался Музей искусств Идемицу (出光美術館).
Собеседниками были выдающийся французский писатель, философ и бывший министр культуры Андре Мальро и патриарх японской нефтяной индустрии, основатель компании «Идемицу Косан» (出光興産) Садзо Идемицу (出光佐三).
Жизненный путь Андре Мальро, родившегося в 1901 году в семье парижского банкира, был полон драматических событий. В 16 лет он твердо решил стать великим писателем, в 21 год отправился во Французский Индокитай, где был вовлечен в политические скандалы и освободительное движение в Аннаме, а позже принимал активное участие в Китайской революции. Его знаменитый роман «Условия человеческого существования» (『人間の条件』) получил Гонкуровскую премию в 1933 году. Во время Гражданской войны в Испании Мальро командовал международной добровольческой эскадрильей, а в годы Второй мировой войны сражался в танковых войсках, дважды бежал из немецкого плена, руководил партизанским движением Сопротивления и возглавлял бригаду «Эльзас-Лотарингия», получив за свою жизнь 14 ранений. После войны он в течение 11 лет занимал посты министра информации и министра культуры в правительстве генерала Шарля де Голля.
Прибыв в Японию в качестве специального государственного посланника для открытия выставки «Мона Лиза», Мальро лично скорректировал свой плотный график, чтобы встретиться с Идемицу (出光). Посредником во встрече выступил профессор Цукубского университета Тадао Такэмото (竹本忠雄), благодаря которому французский мыслитель познакомился с английским переводом книги Садзо Идемицу «Если бы Маркс родился в Японии». Изначально запланированная на 30 минут встреча переросла в трехчасовую глубокую дискуссию за обедом. Профессор Такэмото окрестил эту беседу «Семью вопросами Мальро», сравнивая её с древней буддийской сутрой «Вопросы царя Милинды» (『ミリンダ王問経』).
В ходе беседы Садзо Идемицу, которому на тот момент исполнилось 88 лет, подчеркнул, что его управленческие принципы основаны не на абстрактных экономических теориях, а на 60-летней практической деятельности. Он объяснил Мальро, что при приеме нового сотрудника руководство испытывает чувство, сопоставимое с рождением ребенка, поэтому в компании полностью отсутствуют увольнения и принудительный возрастной ценз для ухода на пенсию (定年制). Заработная плата рассматривается не как покупка рабочего времени или рабочей силы, а как гарантия обеспечения достойной жизни семьи сотрудника. В компании исторически отсутствовали правила внутреннего распорядка, табели учета рабочего времени и система штрафов или наказаний.
Эта уникальная система, получившая название «Семь чудес Идемицу», вызывала изумление не только на Западе. В январе 1970 года нефтеперерабатывающий завод в Тибе (千葉製油所) посетил заместитель председателя Совета министров СССР Николай Байбаков (バイバコフ). Осматривая передовое предприятие, на котором трудились тысячи человек, а годовой оборот компании исчислялся триллионами иен, советский чиновник выразил недоумение по поводу того, как можно эффективно управлять гигантским заводом без штрафов, должностных регламентов и систем контроля.
Садзо Идемицу ответил ему: «Я никогда не рассматривал своих сотрудников как инструмент для извлечения прибыли. Моя главная задача — вырастить из них сильных и благородных людей. Для этого не нужны штрафы, нужны любовь и доверие. Принуждать людей к труду деньгами или правилами — это оскорбление человеческого достоинства» . Потрясенный Байбаков пожал руку Идемицу со словами: «Харашо! Вы — истинный философ!» .
В своей книге «Вернитесь к принципам японцев» (『日本人にかえれ』, 1971) Идемицу отмечал, что не изобретал ничего сверхъестественного, а лишь управлял бизнесом чисто по-японски. После капитуляции Японии во Второй мировой войне, когда страна находилась в состоянии глубочайшей фрустрации, Садзо обратился к своим сотрудникам с тремя призывами: прекратить жаловаться, вспомнить уникальную 3000-летнюю историю великой нации и немедленно приступить к созидательному труду. Несмотря на то, что компания потеряла все свои зарубежные активы в Маньчжурии, Китае и Корее и оказалась на грани банкротства, Идемицу категорически запретил увольнять людей и принял обратно всех 800 сотрудников, эвакуированных из-за границы. В то время как другие крупные японские нефтяные компании соглашались на кабальные условия слияния с иностранными транснациональными корпорациями (мейджорами), Садзо Идемицу выбрал одинокий и бескомпромиссный путь сохранения «национального капитала и национального управления» (民族資本・民族経営).
Глава 1. Истоки в Акама и сакральные корни рода Идемицу
Садзо Идемицу родился 22 августа 1885 года (18-й год эпохи Мэйдзи) в деревне Акама (赤間村) уезда Мунаката (宗像郡) префектуры Фукуока (福岡県). Это был исторический период, когда правительство Мэйдзи (明治) закладывало основы новой государственности: в год рождения Садзо была учреждена кабинетная система во главе с Ито Хиробуми (伊藤博文), в 1889 году была провозглашена Конституция Великой Японской Империи, а в 1890 году состоялись первые выборы в парламент и был издан Императорский рескрипт об образовании. Детство Садзо совпало с эпохой бурного роста японского патриотизма на фоне Китайско-японской и Русско-японской войн. Будучи школьником, он глубоко переживал подписание Симоносекского мирного договора в гостинице «Сюнпанро» (春帆楼) и последующее вмешательство трех держав (三国干渉), вынудившее Японию вернуть Китаю Ляодунский полуостров (遼東半島). Грохот орудий Цусимского сражения, происходившего близ острова Окиносима (沖ノ島), был отчетливо слышен на его родине в Мунакате (宗像).
Деревня Акама, расположенная между городами Фукуока (福岡) и Китакусю (北九州), в эпоху Эдо (江戸時代) являлась процветающей почтовой станцией на тракте санкин котай. В конце эпохи Токугава она превратилась в один из центров движения за свержение бакуфу и реставрацию императорской власти: здесь бывали Сайго Такамори (西郷隆盛), Такасуги Синсаку (高杉晋作), Ямаока Тэссю (山岡鉄舟), а также лидер роялистов княжества Курода Като Сисё (加藤司書). Именно в Акаме в течение двух месяцев содержались под стражей пятеро опальных вельмож во главе с Сандзё Санэтоми (三条実美) во время их исторического бегства, известного как «Гокё но Сэйсэн» (五卿の西遷).
Согласно генеалогическим исследованиям и надписям на фамильных надгробиях в храме Хонэндзи (法然寺), род Идемицу имел благородное происхождение и вел свою линию от верховных жрецов (大宮司) великого святилища Уса Хачмангу (宇佐八幡宮) в провинции Будзэн (豊前). В эпоху Сэнгоку (戦国時代), спасаясь от пожаров междоусобных войн, предки Садзо переселились в земли Мунакаты (宗像), которые находились под управлением знаменитого военачальника Мунакаты Удзисады (宗像氏貞). Прямой предок Садзо по имени Идемицу Ёсимото (出光良元), скончавшийся в 1626 году (3-й год Канъэй), первоначально служил синтоистским священником в уезде Носака (野坂), а затем окончательно обосновался в Акаме (赤間). В период Эдо (江戸) семья Идемицу занимала видное положение, выполняя обязанности старост (庄屋) и занимаясь коммерцией. В эпоху Тэнмэй (天明, 1783 год) при мастере Тосабуро (藤三郎) семейное предприятие носило название «Нака но Конъя» (中ノ紺屋) и специализировалось на окрашивании тканей индиго. Прадед Садзо по имени Томохару (友晴), управлявший лавкой под вывеской «Мацуя» (松屋), отличался утонченным вкусом и путешествовал по всей Японии с кистью художника. Дед Тосабуро (藤三郎), ушедший из жизни в год рождения Садзо (1885), расширил дело, добавив к красильному производству винокурение.
Отец Садзо, Тороку Идемицу (出光藤六), родившийся в 1853 году — в год прибытия «черных кораблей» коммодора Перри к берегам Ураги, — значительно расширил масштабы бизнеса. Обладая широким кругозором и предприимчивым духом, он наладил прямые поставки высококачественного красителя индиго в виде прессованных кубиков (айдама) из провинции Ава (阿波徳島) на острове Сикоку, используя новейшие паровые суда на Сето-Внутреннем море, и распространил торговую сеть на территории Фукуоки, Хакаты, Оиты и Курумэ.
Особое место в формировании мировоззрения Садзо занимало древнее святилище Мунаката (宗像神社), посвященное трем богиням: Тагорихимэ (田心姫命), Тагицухимэ (湍津姫命) и Ичикисимахимэ (市杵嶋姫命). Проведенные в середине XX века масштабные археологические раскопки на священном острове Окиносима (沖ノ島) выявили десятки тысяч драгоценных ритуальных артефактов эпохи Ямато, из-за чего остров получил название «Морской Сокровищницы Сёсоин». Увидав в предвоенные годы запустение святилища, Садзо Идемицу в октябре 1942 года возглавил Общество по восстановлению святилища Мунаката (宗像神社復興期成会), будучи на тот момент членом Палаты пэров японского парламента. Он вложил колоссальные личные средства в реставрацию храмовых построек, финансировал археологические изыскания и издание многотомной истории святилища. Когда в ноябре 1971 года грандиозная реставрация стоимостью около миллиарда иен была завершена, Садзо наотрез отказался от предложения священнослужителей выгравировать его имя на памятной стеле, заявив, что запечатлевать имя простого смертного в священной обители богов — это святотатство.
Отец воспитывал Садзо в строжайшей дисциплине, ежедневно внушая три заповеди: трудиться изо всех сил, соблюдать предельную бережливость и жить ради помощи другим людям. Тороку (藤六), писавший стихи и картины под творческим псевдонимом «Умэя» (梅屋 — Сливовый дом), часто повторял детям: «Слива мужественно переносит зимнюю стужу и зацветает раньше всех остальных растений. Цвет её чист, а аромат глубок. Плоды же её становятся умебоши и спасают людей в болезнях. Человек должен стремиться прожить свою жизнь именно так» .
Огромное влияние на характер Садзо оказала его мать Тиё (千代), происходившая из старинного и уважаемого рода из соседней деревни Мията. Скромная в повседневной жизни, она проявляла железную стойкость в критических ситуациях. Когда Садзо был ребенком, бездетная богатая чета родственников по фамилии Яхиро (八尋), владевшая крупным магазином тканей, обратила внимание на его аккуратность, трудолюбие и исполнительность. Они попросили Тороку (藤六) отдать мальчика им на усыновление в качестве наследника дела, и отец дал предварительное согласие. Однако маленький Садзо категорически отказался уходить из родного дома. Тороку (藤六), связанный словом и чувством долга, пытался заставить сына подчиниться, но мать Тиё (千代) решительно вмешалась, заявив родственникам: «Раз ребенок так отчаянно противится, мы отменяем уговор. Ломать волю сына и насильно отдавать его в чужую семью ради выгоды недопустимо» . Это привело к временному разрыву отношений между семьями, но Тиё (千代) отстояла будущее своего ребенка.
Глава 2. Детство под знаком болезней и обретение характера
В 1891 году, когда Садзо пришло время идти в начальную школу Акамы (赤間小学校), его здоровье резко пошатнулось. Мальчика поразил тяжелейший невроз, сопровождавшийся хронической усталостью, повышенной раздражительностью и затяжной бессонницей. По ночам его преследовали кошмары: ему снилось, что мать зовет его с противоположной стороны глубокого ущелья, заполненного густым туманом, через которое невозможно перебраться. В исступлении ребенок вскакивал посреди ночи и бродил по комнатам в состоянии лунатизма. Врачи разводили руками, констатируя сильное истощение нервной системы. Мать ежедневно поила мальчика дорогим и редким в то время коровьим молоком, из-за чего местные деревенские дети дразнили Садзо прозвищем «Бэбэ» (на местном диалекте — телёнок).
Вскоре к неврозу добавилось новое несчастье — тяжелое заболевание глаз, приведшее к катаракте. Во время игр на берегу реки Садзо случайно занес в глаза едкий сок сломанной ивовой ветви, что вызвало сильнейшее воспаление. Знаменитый местный офтальмолог доктор Кётэй Накамура (中村杏亭) из деревни Носака сумел спасти мальчика от полной слепоты, однако зрение Садзо необратимо ухудшилось. Строчки в книгах расплывались, глаза мгновенно утомлялись, и в школьном классе Садзо всегда просил пересадить его на первую парту, чтобы хоть как-то видеть написанное на доске.
Эти тяжелые недуги, ставшие спутниками его детских лет, воспитали в Садзо привычку к жесткому самоконтролю и преодолению собственной слабости. Каждое утро в любую погоду — под палящим летним солнцем или пронизывающим зимним ветром — он пешком проделывал шестикилометровый путь до школы в простых соломенных сандалиях. Однажды во время шторма шквалистый ветер сдул его с высокой речной насыпи, и мальчик едва не утонул в бушующем потоке, но был спасен проходившим мимо взрослым. Зимой из-за жестоких обморожений на среднем пальце его левой руки лопнула кожа и обнажилась кость, оставив глубокий шрам на всю жизнь.
Физическая невозможность проводить долгие часы за чтением книг развила в Идемицу уникальное качество: вместо заучивания чужих книжных истин и абстрактных экономических теорий он привык проверять любое явление на собственном практическом опыте и думать исключительно своей головой. Не доверяя поверхностным суждениям, он погружался в самую суть проблемы, самостоятельно формулировал выводы и немедленно приступал к их реализации, совершенно не заботясь о критике и насмешках окружающих.
Глава 3. Годы учебы. Бунт в Фукуоке и великие уроки Кобэ
В 1895 году Садзо поступил в Тогоскую высшую начальную школу (東郷高等小学校). Окончив её, он вопреки первоначальным планам отца решил продолжить образование в коммерческом училище. В тайне от отца Садзо мечтал о дипломатической карьере, считая, что именно слабость японской дипломатии привела к унизительному вмешательству трех держав после победы над Китаем. Однако отец Тороку жестко пресек эти мечтания: «Дипломат на государственной службе кажется важной фигурой, но он лишен свободы воли. Какими бы блестящими идеями ты ни обладал, ты обязан слепо подчиняться приказам правительства, которое может в любой момент отправить тебя на другой конец земли. Мужчина должен быть независимым хозяином своей судьбы, а для этого лучше всего подходит путь коммерсанта» .
Садзо испытывал глубокое предубеждение против купечества, считая торговцев того времени «рабами золота» (黄金の奴隷), наживавшимися на спекуляциях, искусственном придерживании товаров и обмане потребителей в период послевоенного биржевого бума. Тем не менее, он уступил воле отца. Поскольку в самой Фукуоке торговой школы еще не было, Садзо начал готовиться к поступлению в Симоносэки. Из-за слабого здоровья сына Тороку в последний момент аннулировал заявление. Садзо проявил упорство: когда в апреле 1900 года открылась Фукуокская коммерческая школа (福岡商業学校), он тайно от всех подготовил документы, выкрал парадную отцовскую юкату-хакама из тонкого шелка сэндай-хира и успешно сдал экзамены, войдя в число 77 принятых учеников из сотен претендентов.
В Фукуоке Садзо снимал комнату на втором этаже красильной лавки и помогал отцовскому делу, собирая долги с местных купцов. Его близкий друг и одноклассник Дзюнсукэ Яхиро (八尋俊介), ставший впоследствии директором крупной компании, вспоминал, что Садзо обладал феноменальными математическими способностями: на уроках алгебры он с легкостью решал сложнейшие уравнения, которые ставили в тупик самого преподавателя.
На четвертом году обучения Садзо стал одним из организаторов масштабного ученического бунта. Третий директор школы Дзюцудзо Симокоти (下河内十二蔵) отменил долгожданную учебную экскурсию выпускников в регион Тикуго, сославшись на военное положение и заявив на общем собрании: «Я вчера вечером подумал, лежа в постели, и решил, что вам не стоит ехать» . Садзо пришел в ярость от такой чиновничьей логики и открыто бросил вызов директору: «Вы отменяете поездку без внятных причин! Раз школа ведет себя нечестно, мы организуем экскурсию сами!» . Группа из 20 учеников самовольно уехала в регион Китакусю. Разгневанное руководство школы пригрозило бунтовщикам недопуском к выпускным экзаменам. В ответ ученики составили заговорщическую «круговую поруку» с кровными печатями (連判状) и через влиятельных городских депутатов оказали давление на мэра города. В итоге школа была вынуждена пойти на попятную: бунтовщики получили всего по три недели отстранения от занятий. С Садзо сняли 40 баллов за поведение, оставив ему всего 21 балл из 100, что лишило его заслуженной золотой медали за успеваемость при выпуске. В знак протеста против администрации выпускники также отказались делать традиционную общую выпускную фотографию.
В марте 1905 года Садзо Идемицу отправился сдавать экзамены в престижную Кобэскую высшую коммерческую школу (神戸高等商業学校). Конкурс составлял более 4 человек на место, но Садзо был настолько уверен в успехе, что сразу привез с собой из Акамы все личные вещи, тюфяки и учебные принадлежности, необходимые для долгой жизни в Кобэ. Время его поступления совпало с триумфом японского флота под командованием адмирала Того в Цусимском сражении.
Огромное влияние на формирование личности Садзо оказал первый директор школы Синъя Мидзусима (水島鎮也). Будучи глубоким патриотом и сторонником идей Фукудзавы Юкити (福沢諭吉), Мидзусима (水島) создал уникальную систему «землячеств» (友団), превратив учебное заведение в подобие семейной общины. Профессора Кобэской школы относились к студентам как к младшим братьям, а директор лично занимался трудоустройством каждого выпускника.
Второй важнейший урок Садзо получил во время лекции профессора Рэнкити Уэити (内池廉吉), преподававшего теорию распределения товаров. Профессор заявил: «В будущем традиционные спекулятивные оптовые компании исчезнут за ненадобностью. Истинная задача коммерсанта — служить прямым и честным мостом между производителем и потребителем, исключая паразитических посредников» . Идемицу развил эту мысль в свою знаменитую концепцию «крупнорегиональной розничной торговли» (大地域小売業). Спустя сорок лет, осенью 1949 года, Садзо вместе со своим младшим братом Кэйсукэ (計助) навестил престарелого профессора Уэити (内池) в его доме в токийском районе Синдзюку (新宿). Выслушав отчет Идемицу о том, как эти идеи были реализованы в масштабах гигантской нефтяной корпорации, потрясенный старый профессор заметил: «То, что ты претворил в жизнь — это самый настоящий практический социализм!».
В Кобэ Садзо практически игнорировал стандартные учебники, увлекшись чтением антологии изречений дзэнского мастера Банкэя (『盤珪禅師語録』) и регулярно посещая медитации в монастыре Сёфукудзи (祥福寺). Он виртуозно играл на чикудзэнской биве (筑前琵琶) и флейте. В Кобэ Садзо познакомился с обеспеченным ценителем искусства Дзютаро Хидой (日田重太郎). Идемицу устроился домашним учителем к его сыну, проявив предельную строгость в обучении и не позволяя мальчику бросать сложные задачи на полпути.
Выпускная диссертация Садзо под названием «Уголь Чикухо и порт Вакамацу» (『筑豊炭及若松港』) представляла собой написанный кистью двухсотстраничный труд. В этой работе молодой Идемицу совершил поразительное научное предсказание: на основе математических расчетов он заявил, что запасы угля в регионе Чикухо истощатся ровно через 51 год (этот прогноз с точностью до года совпал с началом заката угольной отрасли Японии и знаменитой забастовкой на шахте Миикэ в 1959 году). В этой же работе Садзо научно обосновал превосходство жидкого нефтяного топлива над углем и выступил категорически против немецкой модели государственного контроля над энергетическим сектором, заложив основы своего пожизненного принципа экономической свободы и автономии частного бизнеса.
Глава 4. Шаг в бездну. Служба подмастерьем и спасительный дар
После окончания Кобэской высшей коммерческой школы в марте 1909 года Садзо Идемицу совершил поступок, повергший в шок его сокурсников и преподавателей. Вместо того чтобы занять престижную и высокооплачиваемую должность в крупном банке или транснациональной торговой компании, Садзо нанялся простым подмастерьем (丁稚) в небольшую лавку «Сакаи Сёкаи» (酒井商会) в кобэском квартале Кадзияма. Предприятие состояло из хозяина Гаитиро Сакаи (酒井賀一郎), трех клерков и одного подростка-ученика, торговавших мукой производства «Ниппон Сэйфун» и машинными маслами от «Ниппон Сэкию» (日本石油). Бывшие сокурсники открыто высмеивали Идемицу, заявляя, что он позорит звание выпускника элитного вуза. Однако Садзо сознательно искал тяжелого практического опыта на самом низу коммерческой лестницы, стремясь понять реальные механизмы розничного рынка.
Хозяин лавки Гаитиро Сакаи (酒井) оказался фанатичным трудоголиком, работавшим с раннего утра до поздней ночи наравне со своими слугами. Садзо выполнял всю грязную и тяжелую работу: грузил мешки с мукой, развозил бочки с маслом, выписывал накладные, разносил счета и брал займы в банках. По ночам, страдая от невыносимой физической усталости, молодой человек часто испытывал приступы сомнений и страха, задаваясь вопросом, сможет ли его подорванное в детстве здоровье выдержать такой суровый ритм, однако каждый раз волевым усилием подавлял минутную слабость.
Вскоре Садзо одержал свою первую крупную коммерческую победу. Хозяин отправил его на Тайвань для расширения сбыта пшеничной муки, где «Сакаи Сёкаи» противостоял гигантский концерн «Мицуи Буссан» (三井物産) под руководством легендарного Масуды Такаси. Изучив логистические потоки, Идемицу выяснил, что грузовые суда, возвращающиеся с материка на Тайвань, идут полупустыми. Он провел успешные переговоры с судоходными компаниями и добился огромных скидок на фрахт для пустующих трюмов. За счет резкого снижения транспортных расходов Садзо смог предложить тайваньским покупателям муку по ценам значительно ниже, чем у «Мицуи», полностью разгромив конкурента на его собственной территории.
Возвращаясь с Тайваня с триумфом, Садзо решил навестить родной дом в Акаме. К своему ужасу, он обнаружил двери фамильной лавки закрытыми, а вывеску сорванной. Сосед-торговец рассказал ему, что красильное дело отца полностью прогорело из-за массового наплыва дешевых немецких химических красителей, а сам Тороку, пытаясь спасти родственника, выплатил его огромные долги и лишился всего имущества. Садзо нашел своих родителей и младшего брата Кэйсукэ (計助) в беднейшем рабочем квартале города Тобата (戸畑) в крошечной полуторакомнатной съемной каморке, где мать, чтобы хоть как-то прокормить семью, торговала с земляного пола спичками, мылом и мелкой галантереей. Увидав эту картину, Садзо принял твердое решение немедленно открыть собственное независимое дело, чтобы спасти семью от нищеты.
Весной 1911 года во время загородной прогулки из Нисиномии в Такарацуку Дзютаро Хида (日田重太郎) неожиданно обратился к Садзо со словами: «Я знаю, что ты мечтаешь о независимости, но у тебя нет капитала. Я хочу дать тебе деньги на открытие своего дела» . Оказалось, что Хида (日田) успешно продал свою загородную виллу в Киото и выделил Садзо астрономическую по тем временам сумму в 6000 иен (эквивалент десятков миллионов иен в современных деньгах). При этом Хида поставил три беспрецедентных условия: «Эти деньги — не кредит, а безвозмездный дар. Я не возьму с тебя ни одной иены процентов, мне не нужны никакие возвраты и коммерческие отчеты. У меня есть лишь три требования: живите всей своей большой семьей в абсолютном согласии, никогда не отступайте от своих юношеских идеалов и никому не рассказывайте об этом подарке» . Близкий друг Дзюнсукэ Яхиро (八尋) настоятельно посоветовал Садзо принять этот дар судьбы с чистым сердцем.
Глава 5. Рождение «Идемицу Сёкаи» и морские баталии «Пирата Идемицу»
20 июня 1911 года в портовом городе Модзи (門司市東本町一丁目) открылось небольшое предприятие под вывеской «Идемицу Сёкаи» (出光商会), получившее статус официального дилера компании «Ниппон Сэкию» (日本石油). Штат фирмы состоял из самого Садзо, сорокалетнего коммерсанта Иноуэ Сёдзиро (井上庄次郎), перешедшего из «Мицуи Буссан», младшего брата Тайсукэ и сестры Тамы, взявшей на себя ведение хозяйства и приготовление еды. Офис площадью всего 4 цубо располагался в полуразвалившемся деревянном строении у моста Тинндзэй. На стене кабинета Садзо повесил свиток с каллиграфическим девизом «Самурайский дух, купеческий талант» (士魂商才), подаренный его наставником Синъёй Мидзусимой.
Садзо сознательно сделал ставку на торговлю машинными маслами. Глава регионального отделения «Ниппон Сэкию» Минато Танигава (谷川湊) пытался отговорить молодого человека, заявляя, что из-за массового перехода фабрик с паровых двигателей на электромоторы потребление масел резко падает, и отрасль переживает глубокий кризис. Однако Идемицу математически просчитал ситуацию: да, электромотор потребляет в два раза меньше масла, чем паровой котел, но бурное развитие японской промышленности приведет к кратному увеличению числа самих заводов и станков, что в долгосрочной перспективе вызовет колоссальный рост спроса на смазочные материалы. Пораженный упорством Садзо, Танигава уступил, сказав: «Что ж, пусть это масло станет твоим оселком» .
Начался сложнейший период борьбы за рынок. Каждое утро Садзо на первом шестичасовом поезде отправлялся на угольные разрезы уезда Чикухо (筑豊). Пешком, проходя десятки километров под палящим летним солнцем или ледяным зимним ветром по железнодорожным путям, он нес в левой руке корзину с тяжелыми стеклянными бутылями-образцами масел, а в правой — зонт от солнца. Старые поставщики угля имели прочные коррупционные связи с закупщиками шахт, и пробиться к контрактам новому игроку казалось невозможным. Во время визита на шахту «Канада» концерна «Мицубиси» пожилой закупщик высокомерно бросил Садзо: «Ты, я вижу, образованный парень, раз у тебя журналы из карманов торчат. Зачем вообще нужно было оканчивать элитную академию Кобэ, чтобы бегать по шахтам и торговать маслом в розницу?» . Оскорбленный в лучших чувствах Садзо резко ответил: «Вы ничего не понимаете в истинном образовании! Моя академия учила меня служить людям, а не протирать штаны в кабинетах!» — после чего развернулся и покинул шахту, разорвав намечавшуюся сделку.
Прорыв произошел на крупной текстильной фабрике «Мэйдзи Босэки» (明治紡績) в Тобате, принадлежавшей влиятельному клану Ясукава. Садзо поразило, что управляющий фабрикой Сэйдзабуро Ясукава (安川清三郎) трудился прямо в цеху в простом рабочем комбинезоне и резиновых сапогах. Ясукава (安川) познакомил Идемицу с главным инженером Окадой и закупщиком Мидзутани (水谷直規). Садзо получил разрешение изучить работу механизмов фабрики. Ночами напролет он смешивал различные сорта масел, добиваясь идеальной вязкости для высокоскоростных веретен фабрики. Созданные им 調合 (индивидуальные смеси) превзошли по качеству американские масла «Вакуум», стоившие значительно дороже. Заключенный крупный контракт спас «Идемицу Сёкаи» от краха.
Вскоре Садзо обратил взор на море. В этот период происходил массовый переход прибрежного рыболовного флота на двигатели внутреннего сгорания, при этом рыбаки использовали дорогостоящий очищенный керосин или бензин. Идемицу предложил использовать дешевое неочищенное легкое масло (未洗軽油), скопившееся мертвым грузом на складах «Ниппон Сэкию». Судовые мотористы устроили бунт, заявляя: «Мы не выйдем в море на этом вонючем масле!» . Садзо лично поднялся на борт флагманского судна рыболовной компании «Ямадзи-гуми» и доказал техническую эффективность топлива. В кратчайшие сроки «Идемицу Сёкаи» захватила 70% рынка заправки судов в Симоносэки и Модзи, из-за чего взбешенные конкуренты окрестили Садзо прозвищем «Пират Идемицу» (海賊出光). Когда руководство «Ниппон Сэкию» потребовало прекратить продажи на чужой территории в Симоносэки, Садзо иронично ответил: «Я продаю масло прямо на воде, посреди пролива. Где на морских волнах проведена сухопутная граница? Вы должны благодарить меня за то, что я полностью разгрузил ваши затоваренные склады!» .
В 1923 году Садзо вместе со своим младшим братом Хироси (弘) совершил техническую революцию в морской логистике. Вместо дорогой и неэффективной транспортировки топлива в жестяных канистрах, которые быстро ржавели от морской воды, они спроектировали первый в Японии специализированный наливной катер-заправщик. Главной проблемой была невозможность точного измерения объема отпущенного топлива во время сильной бортовой качки, так как стандартные квадратные мерные ящики давали огромную погрешность. Братья Идемицу изобрели уникальный встроенный в танк круглый счетчик, работавший по принципу гироскопа-волчка, который сохранял идеальную точность при любом волнении моря. Городские чиновники из Модзи попытались запретить использование прибора, обвинив фирму в нарушении Закона о мерах и весах, однако Садзо жестко осадил их: «Ваши законные квадратные ящики бесполезны на волнах и обманывают покупателей. Наш прибор гарантирует идеальную честность. Если у вас есть лучшее техническое решение — покажите его мне, если нет — не мешайте работать!» — после чего администрация была вынуждена узаконить прибор.
Глава 6. Прорыв в Маньчжурию. Великая битва с холодом и монополиями
Главной стратегической целью Садзо Идемицу стал колоссальный рынок Маньчжурии, ключевым экономическим узлом которого являлась Южно-Маньчжурская железная дорога (南満州鉄道), сокращенно именовавшаяся «Маньтэцу» (満鉄). Этот гигантский концерн управлял шахтами, сталелитейными заводами, портами и огромным парком локомотивов, потребляя колоссальные объемы нефтепродуктов. Маньчжурский рынок полностью контролировался американским трестом «Стандарт Ойл» (スタンダード), британским консорциумом «Райзинг Сан» (ライジングサン / Шелл) и старейшей японской корпорацией «Ниппон Сэкию».
В зимний период «Маньтэцу» сталкивалась со страшным техническим бедствием: из-за экстремальных северных морозов, достигавших минус 30–40 градусов, стандартное минеральное осевое масло в буксах вагонов полностью замерзало и превращалось в твердую массу. Это приводило к заклиниванию колесных пар, перегреву осей, массовым авариям и полному параличу железнодорожного сообщения на стратегических направлениях. Ни один из мировых нефтяных гигантов не мог создать формулу масла, способную сохранять текучесть в таких условиях.
Садзо Идемицу лично отправился в Маньчжурию в 1914 году (3-й год эпохи Тайсё), чтобы изучить проблему на месте. В лаборатории «Идемицу Сёкаи» в Модзи он на протяжении нескольких месяцев проводил эксперименты, смешивая различные фракции масел и проверяя их поведение при экстремально низких температурах. Методом проб и ошибок он создал революционный продукт, получивший название «Зимнее осевое масло Идемицу №2» (二号冬季車軸油).
Садзо столкнулся с жесточайшим сопротивлением маньчжурской бюрократии и недоверием со стороны руководства «Маньтэцу», плотно сидевшего на контрактах с американцами. На решающих испытаниях в Дальнем высокопоставленный чиновник закупщика скептически заявил, что продукт неизвестной маленькой японской фирмы не может превзойти американские технологии. Тогда Идемицу предоставил точные графики лабораторных тестов и твердо заявил: «Наше масло гарантированно сохраняет жидкое состояние при температуре до минус 22 градусов. Я готов поставить первую крупную партию бесплатно. Если из-за нашего масла заклинит хотя бы одно колесо или остановится хотя бы один состав — моя компания за свой счет полностью возместит весь экономический ущерб железной дороги» . Испытания на северных перегонах Маньчжурии прошли безупречно: поезда Идемицу шли без единой задержки в самые лютые морозы. Это был триумф, сломавший монополию американского капитала. К 5-му году эпохи Тайсё (1916) годовой оборот «Идемицу Сёкаи» превысил колоссальную сумму в 2,6 миллиона иен.
Глава 7. Кризисы и торжество духа свободы
В 1919 году (8-й год эпохи Тайсё) Садзо Идемицу поразил тяжелейший недуг — сыпной тиф в острой форме. На протяжении нескольких недель он находился между жизнью и смертью с сорокаградусной температурой, страдая от невыносимых болей в суставах и галлюцинаций. В моменты бреда он постоянно вскакивал с постели и отдавал приказы об отгрузке цистерн с маслом на север. Мужество матери Тиё (千代) и забота близких помогли ему победить смерть, однако едва он оправился от болезни, как по компании нанес сокрушительный удар послевоенный экономический кризис.
Цены на нефть рухнули, а огромные кредиты, взятые «Идемицу Сёкаи» в банках «Дайти» (第一銀行) и Банке Тайваня (台湾銀行) для расширения инфраструктуры, повисли мертвым грузом. Ситуация обострилась до предела после Великого землетрясения Канто 1923 года (関東大震災), полностью уничтожившего Токио и Иокогаму и дестабилизировавшего финансовую систему страны.
В то время как другие японские компании в панике проводили массовые сокращения персонала и урезали зарплаты, Садзо Идемицу проявил свой легендарный характер. Он собрал руководителей филиалов и твердо заявил: «Гуманистическая компания Идемицу не уволит ни одного человека в этот тяжелый час. Напротив, мы обязаны принять под свое крыло всех наших сотрудников, оставшихся без крова над головой» .
В этот критический момент произошла встреча, решившая судьбу бизнеса. Садзо нанес визит управляющему Киотским филиалом Банка Тайваня по фамилии Нагано (長野). Изучив финансовые документы фирмы, банкир Нагано поразился абсолютной честности Идемицу, который вместо спасения собственных капиталов тратил последние деньги на обеспечение семей своих рабочих. Нагано принял беспрецедентное решение: под свою личную ответственность он выдал Садзо Идемицу гигантский необеспеченный кредит на сумму в 250 тысяч иен исключительно под «честное слово» коммерсанта. Эти средства спасли «Идемицу Сёкаи» от неминуемого банкротства.
В 1934 году над компанией нависла новая угроза: милитаристское правительство Японии приняло жесткий «Закон о нефтяной промышленности» (石油業法), направленный на принудительное создание государственных монополий, картелизацию рынка и подготовку экономики к грядущей большой войне. Садзо Идемицу стал единственным крупным предпринимателем, который открыто и яростно выступил против этой правительственной инициативы, а также заблокировал попытки военных монополизировать энергетический сектор через создание подконтрольной государству «Маньчжурской нефтяной компании» (満州石油株式会社).
Садзо без страха отстаивал свой фундаментальный жизненный принцип «Независимости и автономии» (独立自治), заявляя на правительственных слушаниях, что государственное регулирование, принудительные квоты и уничтожение свободной конкуренции убивают творческую энергию частного предпринимательства, ведут к деградации нации и превращают бизнес в бездушный бюрократический механизм. Он пронес этот непреклонный самурайский дух через все бури XX века, доказав миру, что верность идеалам чести и «уважения к человеку» (人間尊重) является более прочным фундаментом для бизнеса, чем погоня за сиюминутной финансовой выгодой. Садзо Идемицу ушел из жизни в марте 1981 года в возрасте 95 лет, оставив после себя великое наследие.
Прозвище, заработанное в проливе между Симоносэки и Модзи, вернулось к Идемицу спустя почти столетие — уже с обложки бестселлера. В 2012 году писатель Наоки Хякута (百田尚樹) выпустил двухтомный роман «Человек, которого называли пиратом» (海賊とよばれた男), главный герой которого — основатель компании «Куниока Сётэн» (国岡商店) Тэцудзо Куниока (国岡鐡造) — едва замаскированный Садзо Идемицу. Автор изменил имена, но сохранил канву подлинной биографии: торговлю маслом в Маньчжурии, отказ уволить хоть одного сотрудника после капитуляции Японии и дерзкий рейс танкера «Ниссё-мару» (日章丸) в Иран в 1953 году в обход британской морской блокады, ставший кульминацией книги. Роман получил премию японских книготорговцев «Хонъя тайсё» (本屋大賞) 2013 года и разошёлся суммарным тиражом более четырёх миллионов экземпляров, а в 2016 году режиссёр Такаси Ямадзаки (山崎貴) перенёс его на экран — в международном прокате фильм шёл под названием Fueled: The Man They Called Pirate. Дзюнъити Окада (岡田准一) сыграл Куниоку на протяжении почти семи десятилетий жизни героя — от молодого торговца маслом до седого патриарха. Так что если после книги или фильма вы искали, кем был реальный прототип «пирата», — вы только что прочитали его подлинную биографию.
Глава 8. Инцидент «Ниссё-мару». Бросок в Абадан и вызов Британской империи
Капитуляция оставила компанию, с 1940 года носившую имя «Идемицу Косан», без единого зарубежного актива — но с почти тысячей сотрудников, которых Садзо поклялся не увольнять. Чтобы занять людей, фирма бралась за любую работу: ремонтировала радиоприёмники, а самые крепкие мужчины, стоя по пояс в мазуте, вычерпывали остатки топлива со дна подземных резервуаров бывшего императорского флота. Эта чёрная работа сохранила коллектив до 1949 года, когда «Идемицу Косан» вернула себе статус первичного дистрибьютора нефтепродуктов (元売, мотоури). Пока другие японские нефтяные дома один за другим впускали в свой капитал англо-американских гигантов, Садзо в одиночку держал линию «национального капитала и национального управления» — и хорошо понимал цену этой независимости: доступ к сырью контролировали те самые мейджоры.
Выход подсказал Иран. В 1951 году премьер-министр Мохаммед Мосаддык национализировал Anglo-Iranian Oil Company — будущую BP, — десятилетиями выкачивавшую иранскую нефть, почти ничего не оставляя самой стране. Британия ответила жёстко: специалисты были отозваны, военные корабли вошли в Персидский залив, а каждому потенциальному покупателю пригрозили судом. Летом 1952 года последовала показательная расправа: итальянский танкер Rose Mary с иранским грузом принудили зайти в Аден, где британский суд арестовал нефть. После этого желающих не осталось. Крупнейший нефтеперерабатывающий завод планеты в Абадане встал, иранская нефть оказалась заперта в резервуарах, экономика страны задыхалась.
Садзо увидел в этой блокаде то, чего не видели другие: юридическую пустоту. Изучив вопрос с правоведами-международниками, он пришёл к выводу, что национализация — суверенное право государства, а значит, покупка нефти у законного владельца не нарушает ничего, кроме интересов картеля. Доверенные люди компании тайно провели в Тегеране переговоры с национальной нефтяной компанией Ирана и согласовали исключительно выгодные условия. О конечной цели предстоящего рейса знали лишь три человека: сам Садзо, капитан «Ниссё-мару» (日章丸) Тацуо Нитта (新田辰男) и старший механик.
23 марта 1953 года «Ниссё-мару» — единственный крупнотоннажный танкер во флоте компании — покинул Кобэ. Портовым властям пунктом назначения была заявлена Саудовская Аравия. 5 апреля, когда судно шло через Индийский океан, радист принял шифрограмму из головного офиса: «Идти на Абадан». Капитан собрал экипаж — более полусотни моряков — и зачитал заранее вручённое ему обращение Садзо. 10 апреля танкер вошёл в Абадан: навстречу вышли десятки судов, причал был чёрным от встречающих. Иранцы повторяли: «Весь мир от нас отвернулся — на помощь пришла только Япония» — эту фразу в Иране передают из поколения в поколение до сих пор.
Приняв в танки бензин и дизельное топливо абаданских установок, 13 апреля «Ниссё-мару» оборвал радиосвязь и незаметно выскользнул из Персидского залива. Обратный маршрут проложили в обход Малаккского пролива, где несла дежурство британская эскадра из Сингапура, — через Зондский пролив и мелководное Яванское море, крайне опасное для гружёного танкера; в какой-то момент судно едва не село на мель. 9 мая 1953 года «Ниссё-мару» под ликование толпы ошвартовался в Кавасаки. Новость облетела первые полосы мировых газет: страна, восемь лет назад лежавшая в руинах, бросила вызов Британской империи на море — и не потеряла ни человека, ни тонны груза.
Ответный удар последовал в зале суда: Anglo-Iranian заявила права собственности на груз и потребовала в Токийском окружном суде его ареста. Выступая на процессе, Садзо произнёс слова, вошедшие в историю японского правосудия: «Это дело вызвало международный конфликт, но я, как один из граждан Японии, клянусь суду: от начала и до конца в моих действиях не было ничего, за что мне пришлось бы краснеть, подняв глаза к Небу и опустив их к Земле». 27 мая 1953 года суд отклонил требование англичан, признав национализацию суверенным правом Ирана, а поданную апелляцию Anglo-Iranian вскоре неожиданно отозвала — полная победа Идемицу. Разгадка внезапной уступчивости лежала за кулисами большой политики: в августе 1953 года организованный британской и американской разведками переворот сверг Мосаддыка, и иранское окно закрылось. Но прецедент остался.
Мировой прессе Садзо объяснил свои мотивы без дипломатии: «Я решился на ввоз иранской нефти не ради прибыли Идемицу. Не ради столь мелкой цели я подверг бы опасности жизни пятидесяти с лишним членов экипажа и сам „Ниссё-мару“. Я сделал это, чтобы противостоять произволу международного нефтяного картеля и дать потребителю дешёвое топливо». Рейс в Абадан стал первым в истории случаем, когда японская компания напрямую договорилась со страной-производителем в обход посредников, — первым шагом японского бизнеса на Ближний Восток и первой трещиной в монополии «семи сестёр».
Собственное сырьё потребовало собственной переработки: в 1957 году за рекордные десять месяцев вырос первый нефтеперерабатывающий завод компании в Токуяме (徳山製油所), а в 1963-м — гигантский комплекс в Тибе. Живёт и имя корабля: новейший экологичный супертанкер Idemitsu, который встанет в строй в 2028 году, получил имя «Ниссё-мару VI», а кадры исторического рейса 1953 года недавно публиковало посольство Ирана в Японии.
